Анатолий Радов - Язычник: Там ещё есть надежда [СИ]

— Акимка в ночную стоял, — осторожно влез в разговор Добряш. — Я видал.

— А под утро кто сменял его? — спросил голова, обращаясь к дородному мужику с полным лицом, который сидел справа от него.

— Богдан, Марфёнин младший, — коротко ответил тот. — Так парень когда пришёл-то?

— Обоих звать надо, — махнул рукой Кузьма Прокопыч. — Увар!

Пока дожидались стороживших весь, Вечеслав ещё раз прокрутил в голове произошедшее вчерашним вечером, и с удивлением заметил, что ничего внутри него от этих воспоминаний не колыхнулось. Не шевельнулось даже. Видимо огрубевал он понемногу, и нападение с небольшим проколом кожи, да мяса, уже не казалось чем-то значительным. Он даже стал не понимать, к чему все эти разузнавания что-да-как.

— Толку ж всё равно не будет, не разузнаем ничего, — шепнул он на ухо, присевшему рядом ведьмаку, видя, что мужики, которые судили, не обращают на них внимания, о чём-то тихо решая между собой.

— Будет, — так же шёпотом ответил ведьмак. — Теперь они нас не только без платы до Мурома свезут, а ещё и снедью нагрузят, чтоб мы не голодали в пути, — он подмигнул и улыбнулся.

Охранники появились минут через пять почти одновременно. Первым расспросили того, кого Добряш назвал Акимкой, потом Богдана. Оказалось, что Акимка парня этого и в глаза не видал, а Богдан, при котором парень входил в весь, особого допроса ему не устраивал. Ему показалось, что достаточно и того, что парень знает Завида Гордеича, бывшего голову. Ведьмак незаметно похлопал Вечеслава по спине, и поднявшись, развёл руками.

— Так у вас и медведь в весь зайдёт, сказав, что он к тёще на блины, а вы и знать не будете, — проговорил он серьёзным, не особо ладящимся со смыслом слов, тоном, видимо боясь впасть в сарказм и тем обидеть местных. — А по сути-то, мужи Рязанские, Бог с ним с этим парнем, забудем, да поминать больше не станем.

Мужики тут же заговорили что-то разом, одни недовольно, другие с какими-то растерянными выражениями лиц, но Кузьма Прокопыч остановил их, подняв вверх правую руку.

— Тихо, мужи Рязанские. Тут не горлом, а умом брать надобно, — он на пару секунд задумчиво замолчал, сдвинув брови.

— А чего долго думать-то? — снова заговорил старик-волхв, бросив на голову внимательный взгляд. — Вина наша, спорить в том нелепо буде. Сколько раз ты Евсею говорил, чтобы он отроков своих в строгости держал? Не раз, и не два. А они одноть по-своему, спустя рукава весь сторожат, послабление себе утворяют. Ты припомни, в том месяце, неделю без дозоров оставались, дожди, мол. Аки девицы красные.

— Так оно и есть, Будимир-батюшка. Послабились без лиха, зажировали, — Кузьма Прокопыч, сжав губы, бросил взгляд на Богдана, который стоял потупившись, а затем обвёл взглядом всех мужей. Те молча закивали, согласные со словами волхва, и голова повернувшись к скамье, продолжил. — Одно решение тут, коли истцы из пришлых виру за недогляд наш взять схотят, то из общих дадим три гривны кунами, да по гривне пущай Завид с Богданом отдельно из личных положат, а коли брать её им в обиду будет, то пущай говорят, чего хотят.

— Да бог с вами, люди добрые, — ведьмак, отказываясь, замахал руками. — Разве ж для того дело это нам не чуждым стало, чтобы весь обвинить? Одного хотели мы с родичем, чтоб открылась вся правда, да чтоб правда эта свет пролила на случившееся. А вышло-то, что? Вышло, что на Завиде ничего и нет лихого, не знал человек попросту, какой с него спрос? С отроками вашими мы и с самого начала неладов не затевали, а уж с веси виру брать и тем боле не собирались.

— Не по-людски буде, если мы за случай этот без пользы вам разминёмся, — не согласился голова. — Коли виру брать не станете, то помощь какую спрашивайте.

— Им бы до Мурома на лодьях дойти, — осторожно влез в разговор Добряш. — Про то сами говорили.

— Да брось ты, Добряш, — обернулся ведьмак. — Тебе и за гостеприимство твоё нам вовек не рассчитаться…

— Добре, — проговорил Кузьма Прокопыч, выждав пару секунд после слов ведьмака. — Ежели есть в том нужда, то до Мурома можете с нами пойти на общинных лодьях, платы не спросим. По недели[*] этой как раз-таки и выходим. Да и со снедью не обидим, благо год урожайный выдался. Закромки, слава Роду и Макоши, чаша полная, — голова в первый раз за судилище улыбнулся.

Ведьмак дальше играть в добродушие не стал, а просто поблагодарил весь за решённое умом и правдою дело. Кузьма Прокопыч в ответ, смутившись, покашлял, и снова взял речь.

— Ну что ж, с нашей стороны ничего боле. Если у других истцов сверху того поклёпов да споров нема, то суд завершить полагаю. Завид?

Тот только молча покрутил из стороны в сторону опущенной головой.

— Ну вот и добре, — облегчёно выдохнул глава веси.

14

После этих слов Вечеслав, как, по всей видимости, и Кузьма Прокопыч секундой ранее, почувствовал душевное облегчение. Постоянное ожидание того, что его вот-вот начнут о чём-нибудь расспрашивать, напрягало, но теперь, когда суд закончился, можно было и расслабиться. Он поправил рукава пока ещё непривычной рубахи, и уже хотел было подняться, чтобы, как и остальные, покинуть копище, но ведьмак остановил его, надавив рукою на плечо.

— Погоди, не спеши, — негромко сказал он. — Мне ещё с волхвом переговорить надо бы.

Вечеслав только пожал плечами. Так, значит так. Только непонятно было, неужели их сейчас вот так запросто оставят здесь один на один со стариком? А вдруг они комедию всё это время ломали, а сами задумали недоброе. Например, грабануть тут всё нахрен и свалить восвояси, как тот чёртов парень, сиганув в ночь через частокол. Хотя, с другой стороны, чего здесь грабить? Он бросил взгляд на простенькую хатёнку-полуземлянку волхва. Судя по ней, вряд ли старик этот много материального добра нажил.

Мужи по очереди, с довольными от выполненного дела лицами, сходили по ступенькам с возвышения, кивая головой волхву и Кузьме Прокопычу. Тот в свою очередь о чём-то тихо спрашивал старика, не забывая кивать в ответ. Наконец, его взгляд скользнул по Добряшу, который уже был на ногах и спешил в сторону ворот, а затем недоумённо задержался на скамье, где продолжали сидеть Вечеслав с ведьмаком. Он снова о чём-то спросил старика, и они вслед за остальными спустились по ступенькам вниз.

— Знакомцы разве? — услышал Вечеслав вопрос головы к старику, когда они приблизились к ним.

— Да откуда ж? — старик улыбнулся. — Просто интерес у меня к ним. Люди по земле идут, видят, что на ней делается, особля таперича… вот и захотелось мне выведать, чего да как оно. В Ладоге той же. Из северных земель давно ведь к нам не заглядывали.